Слово во вторник первой недели Великого поста, на часах

0
0 views

Слово во вторник первой недели Великого поста, на часах

Слово во вторник первой недели Великого поста, на часах
Вострубите трубою в Сионе… освятите пост, проповедите цельбу.м воззовите ко Господу усердно [1].

во вторник первой недели Великого постаПриглашение сие так ясно, что его можно было понять с первого раза. И однако же, пророк, несмотря на краткость своего пророчества и разнообразие предметов, о коих предлежало ему говорить, обращает его к народу еврейскому дважды [2]. Ежели и слово пророческое о посте, слово сильное и живое вдохновением Божественным, имело нужду в повторении, чтобы достигнуть своей цели: то удивительно ли, что наше слово, которое богато одним усердием к вечному благу душ ваших, отзовется иногда об одном и том же предмете в слух ваш несколько раз? Если бы мы даже иногда простерли усердие свое и до некоего излишества, то и в сем случае, – молим любовь вашу, – “нетяжко приимите нас”. Ибо, скажем словами апостола, мы проповедуем вам, не яко да сами искусны явимся, но да вы доброе сотворите; мы же яко неискусны будем [3].

Итак, последуя слову пророческому, обратимся паки к святому посту. В прошедший раз мы видели благотворное действие его на самый телесный состав наш; теперь посмотрим на то, как он врачует души и сердца наши.

Одно из самых лучших одобрений врачевству, коль скоро оно употребляется всеми, это знак, что все, или, по крайней мере, весьма многие, испытали над собой его благодетельную силу. Смотрите же теперь, где нет поста? У иудея – пост, у магометанина – пост, у язычника – пост; в Индии постятся, в Китае постятся, постятся даже у диких народов. Что могло расположить народы, столь противоположные, полюбить столь противное чувственности нашей средство, как не твердое убеждение в его общеполезности? И откуда это убеждение в пользе поста, как не от испытания ее на самом деле? За другие средства могли стоять или умозрение, или естественные наклонности, или выгода: за пост кто и что станет? Один опыт. И сей опыт, надобно сказать, в отношении к посту, так велик, что простирается далее пределов человечества. Ибо что не постится на земле? Животные? И они постятся, пребывая по временам без пищи, а некоторые наблюдая в сем как бы некую особую заповедь в известные времена. Растения? И у них есть пост; и они не всегда равно получают питательные соки из земли, в продолжение целых месяцев вкушая весьма малую пищу. Самая земля приемлет на себя в урочные времена вид постящейся, а иногда, например во время засухи и зимы, подвергается как бы особенно наложенному на нее посту.

Для чего такая всеобщность поста в природе? Для восстановления изнуренных сил. Казалось бы, питание должно подкреплять и восстанавливать силы всего живущего, и, однако же, одного питания не достаточно для сего: нужен пост, как восстановитель сил самого питания.

После сего уже нетрудно судить, может ли обойтись падший человек без сего всевосстанавливающего средства, то есть поста? Напротив, для человека пост есть, можно сказать, природное средство к восстанию. Ибо с чего началось и в чем состояло первое падение наше? В том, что мы, в лице прародителя нашего, не соблюли поста. Если бы пост был сохранен в раю, – говорит один учитель Церкви, – человек и доселе оставался бы в раю: а мы можем сказать, что если бы пост был сохраняем и вне рая, то мы паки давно приблизились бы к Едему. Ибо с чего и теперь начинается падение каждого из нас? С нарушения заповеди о посте. Не соблюл поста во взоре и слухе? – потеряна чистота сердца. Не соблюдено поста в мыслях и умозрении? – отворена дверь вольномыслию и неверию. Нарушен пост в желаниях? – делаешься рабом любостяжания и гордости. Пренебрежен пост языка и уст? – вышел кощун и празднослов. А что, наконец, бывает, когда пост и воздержание вовсе удаляются от трапезы? В таком случае нередко прилагаются скотам несмысленным даже такие люди, коим, по-видимому, суждено было стоять выше человечества. Что же, братие, после сего дивного, если Святая Церковь, принимая нас на свои руки для врачевания духовного в настоящее время, первее всего, посредством поста, старается затворить и иссушить главный источник зла, нас снедающего?

Пост одним появлением своим уже рассеивает многочисленную толпу беспорядков и соблазнов; сравните нынешние дни с прошедшей неделей: где прежде были бесчинные собрания, там тишина и порядок; не видно людей, бесчестящих природу человеческую; не слышно кликов, раздирающих целомудренный слух; каждый идет степенно к своему делу; встречается ли с кем-либо – не заводит пустых речей; даже спорит ли – спорит мирно; даже гневается ли – гневается умеренно. Если бы кто, видевши город прежде, посмотрел на него теперь, и не знал, что наступил святой пост, то подумал бы, что с нами произошло какое-либо чудо. А в чем это чудо? В посте. Затворен источник зла, и сами собой иссякли протоки. Без сомнения, такая благотворная перемена в городе предполагает перемену на лучшее и в домах; и там теперь все должно быть тише и благообразнее; муж менее терпит от сварливой и упрямой жены; жена не столько страдает от гордого и нечувствительного мужа; дети менее преданы шумным играм; слуги не так развлекаются услугами, не столько воздыхают от прихоти господ; самым домашним животным более теперь ослабы; самые бездушные вещи, употребляемые обыкновенно в хозяйстве, теперь как бы отдыхают. Все это произвел пост одним появлением своим.

Но это еще только предначинательное действие врачевства; при дальнейшем правильном употреблении поста, вместе с другими духовными врачевствами, он проникает до самой глубины проказы греховной, и возвращает человеку здравие душевное не на несколько дней, или недель, а на всю жизнь. Чтобы видеть, каким образом происходит сие, низойдем мыслью к самому главному источнику зла, нас снедающему.

Отчего мы, и желая быть добрыми, следовать во всем закону Божию, остаемся рабами своих похотей и страстей? Оттого, что в нас превращен порядок вещей: тело наше должно бы служить орудием души и быть в полном подчинении рассудку; а у нас душа служит орудием тела и рабствует его наклонностям. Мало сего: плоть, господствуя над духом, употребляя его непрестанно по своим чувственным, нечистым видам, до того ослабляет и унижает дух, что он не в состоянии бывает служить даже хорошим орудием для тела, сам требует, плотянеет, даже вовсе теряется и как бы исчезает; смотря на таких людей, мы невольно бываем принуждены вопрошать: есть ли в таком человеке душа? Сам Господь, когда посмотрел пред потопом на подобных людей, то нашел, что они – одна плоть. Не иматъ Дух Мой пребывати в человецех сих… зане суть плоть [4].

После сего явно, братие, что то средство должно назвать превосходно действующим для нашего исправления, коим наиболее освобождается дух из-под рабства плоти. А что первее и наиболее может содействовать сему освобождению, как не святой пост? – Чувственный человек наиболее предан пище и питию; чрево, по выражению апостола, есть его бог; и вот этот самый кумир ниспровергается самым первым действием поста, который посему всегда, как ни появляется, есть уже знамение владычества духа над плотью, есть вестник освобождения его от рабства. Чем далее и строже соблюдается пост, тем более возрастает свобода духа: кто в состоянии лишать себя, когда только захочет, вовсе пищи, тот явно еще более в состоянии лишить себя пищи роскошной, тому еще легче обойтись без вредных для чистоты сердца зрелищ, без шумных и убийственных игр, без чтения соблазнительных и пустых книг, без щегольства в нарядах и прочее. А такая возможность располагать собой и ограничивать себя уже сама по себе весьма много значит: ибо ее-то и недостает у многих, и от сего-то недостатка многие, несмотря на доброту сердца и множество благих чувствований, весь век проводят в рабстве плоти и мира, слепых прихотей и страстей. Доставляя такую свободу духу и такое владычество над телом, святой пост упрочивает все сие тем, что, с одной стороны, отнимает у тела многие, вредные для духа, качества, с другой – дает духу силу и крепость для поддержания своего святого достоинства. Сравните свое тело до поста и после поста, даже непродолжительного; вы увидите, что самая тяжесть его значительно изменилась. Вследствие поста тело наше получает легкость и удободвижимость: кто едва мог преклонить главу для выражения своей покорности пред своим Создателем, тот свободно уже может повергаться пред Ним на землю в духе покаяния. За легкостью следует умирение всех чувств телесных: бесчинные взыграния плоти, от коих часто страдают самые лучшие из людей, незнакомых с постом, исчезают сами собой, как кипение в сосуде, под коим потушен огонь; яростные движения при неудовольствиях и огорчениях, если не прекращаются вовсе, то теряют силу, как стрелы, пускаемые из лука, у коего ослаблена тетива. Облегченное, умиренное таким образом тело, вместо того что самый дух прежде доводило до огрубения и оплотянелости, само тонеет и как бы одухотворяется, с охотой следует за всеми движениями духа, легко переносит подвиги любви и самоотвержения, начинает, по выражению Давида, радоваться “о Бозе живе и утренневать ко храму святому”. Посему, когда приходит самая смерть для разлучения души от тела, то, найдя их в законном отношении друг к другу, не видя, чтобы дух был со всех сторон опутан узами плоти, совершает разлучение их скоро и тихо, не употребляя для сего лютых потрясений и страданий. Самое тление не смеет простереть обычного ему облака смрада на тело, освященное постом: состав его разрешается в чистоте, как весенний снег при сиянии утреннего солнца.

Уже по сему можете судить, братие, как должно быть хорошо душе под осенением святого поста. Восприяв владычество над плотью, не связуемая ее требованиями и прихотями, она начинает новую, себе сродную жизнь и деятельность. Попечения ее уже не устремляются на удовлетворение одним нуждам чувственным; время, дотоле траченное в удовольствиях, проводится или в Богомыслии, или в подвигах любви и смирения. Каждая способность души является после поста в другом, лучшем виде; зеркало совести, не затемняемое дыханием плоти, становится чище и отражает в себе гораздо яснее закон Божий и беззакония наши, дает видеть самые незначительные пятна, самые невеликие уклонения с Царского пути долга; воля принимает силу на управление всего корабля души и, сосредоточенная в деле спасения, прямо устремляет его к вечному пристанищу; воображение, не загроможденное образами нужд и утех плотских, живописует предметы священные, Крест и страдания Спасителя, Страшный Суд, блаженство праведных и мучения грешных; память вернее отдает свой залог, не скрывает пеленой забвения прежних грехов, пренебреженных уроков Промысла, опущенных случаев к самоисправлению, неисполненных обетов; рассудок легче и связнее судит о предметах духовных, скорее решает недоумения совести, громче твердит о нужде примирения с Богом и приуготовления себя к вечности; в сердце является теплота, и проторгается источник святых чувствований, от коих невольно текут очистительные слезы покаяния; вкус очищается, получает отвращение не только к грубым, но и утонченным наслаждениям плоти, и наклонность к радостям и утешениям духовным; словом, вся душа со всеми ее мыслями, желаниями, намерениями, чувствами, принимает направление вышее, тонеет, сосредоточивается, живеет, одухотворяется; весь человек изменяется на лучшее. Посему, когда наступает время употребления других духовных врачевств: исповеди и святые причащения, то они находят уже человека приготовленным. Благодать Божия, на расчищенном от поста поле, спокойно совершает свое сеяние и жатву в жизнь вечную.

Изображая таким образом благотворные действия поста, я, братие, как сами видите, ограничиваюсь самыми очевидными, обыкновенными и, так сказать, неизбежными его действиями, ограничиваюсь потому, чтобы представить его в удобоприемлемом для каждого из вас виде. Каких чудес не открылось бы за сим, если бы, идя по лествице опытов святых людей, мы решились взойти на самый верх, и оттуда посмотреть, что производил и, следовательно, что может производить святой пост! Вы увидели бы, как Моисей, после сорокадневного поста, делается способным принять на Синае закон, среди громов, молний и бурь; как Илия, после такого же поста, удостаивается на Хориве видеть славу Божию, и потом сам возносится с плотью на небо на колеснице огненной; как Предтеча воспитывается постом в человека, более коего “не воста в рожденных женами”; – как Сам Спаситель не прежде исходит на подвиг спасения всего мира, как приготовившись сорокадневным постом в пустыне; как апостолы пребывают в посте, ожидая сошествия Святаго Духа, и снова предаются посту пред каждым важным делом; как Светильники Церкви: Василий, Григорий, Златоустнаходят в посте неистощимый елей для горения на свещнике Церкви; как обращаются к посту, за духовной помощью, самые вожди народа: равноапостольные Константины, Иустинианы, Владимиры; как пост образует целый сонм Ангелов во плоти, коих святые и нетленные телеса составляют драгоценное сокровище нашего града. Но о всех сих чудесах святого поста нам довольно упомянуть: это доля избранных Божиих; для нас достаточно, если пост послужит к исцелению собственной души нашей от язв греховных. И он послужит к сему, если мы возлюбим его сердечно; если, возлюбив, будем благоразумно употреблять сие врачевство. Благоразумно, говорю, ибо не должно сокрывать, что врачевство святого поста, как и всякое врачевство, может быть употребляемо неправильно, и, употребляемое таким образом, может, подобно всякому врачевству, не приносить пользы, даже обращаться во вред.

После сего, братие, если для вас дорого здравие душевное, вы по необходимости должны спросить: как надобно поститься, чтобы получить всю духовную пользу от поста? Но вопрос сей так важен, что разрешение его не может быть поверхностным; и потому мы займемся им в следующий раз. А до того времени, молим вас – размыслить о слышанном и начать поверять то, сколько можно, собственным вашим опытом, который, без сомнения, откроет вам гораздо более, нежели сколько можно было, по краткости времени, сказать вам отсюда. Аминь.

Слово во вторник первой недели Великого поста, на часах
Святитель Иннокентий Херсонский


1. Трубите трубою на Сионе и бейте тревогу на святой горе Моей; да трепещут все жители земли, ибо наступает день Господень, ибо он близок Кто знает, не сжалится ли Он, и не оставит ли благословения, хлебного приношения и возлияния Господу Богу вашему?(Иоил. 2; 1, 1; 14)
2. Вострубите трубою на Сионе, назначьте пост и объявите торжественное собрание.(Иоил. 2; 15)
3. Молим Бога, чтобы вы не делали никакого зла, не для того, чтобы нам показаться, чем должны быть; но чтобы вы делали добро, хотя бы мы казались и не тем, чем должны быть.(2 Кор. 13; 7)
4. И сказал Господь [Бог]: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет.(Быт. 6; 3)

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ